Радио Зазеркалье

Недавно Михаил Ларсов лежал в психиатрической больнице, а после выписки решил рассказать, как это было. Он подчеркивает, что его рассказ приводится без имен и конкретных названий учреждений. И что где-то бывает хуже, а где-то – существенно лучше.

Ну что, угодили вы в обычное отделение психиатрической больницы.

Может, вас привезла полиция, или родители пожаловались на ваше поведение в ПНД (психоневрологический диспансер. – Прим. ред.), особенно если вы на динамическом учете. А, может, вы и сами сдались в надежде на помощь по замучившему негативному состоянию.

В любом случае все начнется с приемного отделения. Сначала ждете своей очереди в предбанничке, потом вас смотрят две медсестры или два фельдшера или фельдшер и медсестра. Проводят стандартный опрос на тему болезни, уточняют, хотите ли лечиться, раздевают до трусов, смотрят, принимают ваши вещи с составлением описи по ценностям (деньги, документы, флешки). Потом одевают пока еще в вашу одежду и передают высоким санитарам. Те либо везут вас на перевозке (скорой помощи) в отделение, либо, если больница не очень большая, ведут туда пешком. Пока все очень официально.

В отделении и будет проходить жизнь в течение минимум трех-четырех недель. Врачи говорят, что «сейчас долго не держат», но это понятие относительное. Полноценно лежат как минимум столько. Отделение представляет собой обычный коридор с палатами, постом медсестры – вроде, как в обычной больнице. Но не совсем. Входная дверь и окна в нем открываются специальной съемной ручкой, которая находится у медперсонала.

Чем ближе к двери отделения, тем элитнее и здоровее народ.

Вас, само собой, ожидает дальний конец. В моем случае все выглядело необычно: привели в сестринскую, где некий молодой человек поинтересовался: «Ну что, Миш, как дела?». Он меня еще не знал. Это медбрат – честь и совесть смены. Помимо него, тут еще пара медсестер и куча санитарок. В основном это женщины разных возрастов, а не стереотипный бугай в белом халате.  С вами еще раз коротко беседуют, переодевают в пижаму и направляют «отдыхать» в дозор-палату.

Мне отдыхать было непросто. Посреди большой комнаты без дверей, уставленной койками, где над дверным проемом висела негаснущая лампа, лежал огромный и, вероятно, умственно отсталый парень – весь голый и на голом матрасе. Его конечности были привязаны, он люто и бессвязно орал. Вообще, на нем должны были быть подгузники, но он их быстро срывал и требовал новые, а еще просил хлеба и воды. Что-то объяснить ему было нереально. Санитары и другие больные ругались в его сторону матом, но санитары были вынуждены кормить его и менять ему подгузники. Орал бугай почти круглосуточно. Спать было сложно. К тому же у меня давно была сломана носовая перегородка, и перед сном мне нужно капать в нос. О том, что на посту есть-таки нафтизин, я узнал уже позже.

Это место – надзорная палата, или дозор-палата. Здесь лежат вновь поступившие, пока врач их не переведет (если переведет); люди с ярко выраженными психотическими признаками (пока не пройдет); умственно отсталые; лежачие старики. Вот у последних вообще грустная участь: и так выглядят жалко, да еще и получают больше всех окриков и стеба.

Что касается отношения персонала: конкретно здесь никого не били – не с руки, всюду камеры. Могли периодически обстебать. Были и вполне нормальные, заботливо обращающиеся, но все равно отличительная особенность – снисходительное отношение, позиция сверху. С утра стебут больше, чем вечером: остается дежурная смена, которая понимает, что с этими людьми им ночевать. Действует такая вещь, как вязки, которую при мне применяли пару раз.

Свобода тех, кто в дозор-палате, регулируется адекватностью смены. Одни санитары запрещают свободно ходить по отделению либо вообще держат в палате безвылазно, выпуская только в туалет. Иногда можно ходить около нее в пределах видимости того, кто за ней смотрит. Рядом места, пожизненно забитые за санитарами, и три-четыре сидения для уставших лежать «дозорщиков». Но бывает так, что разрешают ходить по всему коридору, как и всем больным. Одного ходившего в итоге и отправили на вязки, другим был умственно отсталый, не хотевший спать в обеденный перерыв. В этот самый сон-час и ночью все должны быть в палатах. А уж что они там делают – если в пределах разумного, не очень волнует. Не дерутся если и на колени не становятся каждый час, как мой сосед.

Хорошо, если сон крепкий.

Со стороны дозорка выглядит очень стремно: желтые тела, голый человек на вязках, тощие старики – словно мертвецкая. И ваш первый шаг к выписке отсюда – покинуть дозор-палату и стать относительно полноправным жителем отделения. А для этого покажите персоналу, что вы не дебил, не поехавший старик и не в психозе; что вы осознаете, где находитесь, ведете себя максимально адекватно, не пререкаетесь впустую с санитарами (которые ничего не сделают без санкции врача), не ссоритесь и не деретесь с другими больными, готовы лечиться и окончательно приходить в себя. Это сложнее сделать, если вы поступили с психозом – галлюцинациями, бредом, иными видениями, а также с суицидальными устремлениями. Но лечение в более-менее адекватной клинике весьма обильное, а главное – следите за адекватностью смены, если ее уровень высок, то можно даже и в «дозорке» ощутить себя человеком.

Продолжение следует.