Радио Зазеркалье

Николай Вороновский пишет очень хорошие стихи. Сегодня он решил поделиться с нами своей поэтической подборкой.

 

                              ***
Как вестовой, заставив трубным звуком,
Округу съежиться и, дрогнув, замереть,
Взлетает месяц ровным полукругом,
Пред колесницей, запряженной цугом,
И мчащей Солнце, чьих доспехов медь

Пылает в лужах площадей покатых,
Вторгаясь в окна, в сомкнутость ресниц,
В издевку сна, где муки всех распятых
Бессмысленной патетикой плакатов
Превращены в беспроигрышный блиц.

И облака мостами наплавными
Застыли переправой через синь,
Чрез океан хароновых пустынь,
Где мертвые скликаются с живыми,
Где взгляды их дождями огневыми
Сольются с Солнцем, горьким как полынь.

 

                                ***
Да, на чужбине, верно, рай… И счастье гроздью,
Как грудью насыщает шалых чад.
В родном же доме ты подобен гостю
И, двигаясь по залам наугад,
Откроешь сундуки и полной горстью
Черпнешь из памяти сокровища утрат,

Молясь навзрыд какой-то тишине,
Что подступает теплою волною
И, пусть еще не смело, пусть вчерне,
Узор выводит синью слюдяною
На золоте тоски, как на холсте.

И стонут кости — эти мертвецы,
Что в нас, живых, покоятся до срока,
Пока, достигнув времени порога,
Не поведут, как будто под уздцы,
Ослицу-плоть в низину, в сырость лога…

Умрет лишь мертвое… А ты продолжишь путь,
Ступая крыльями по снегу стратосферы.
И смогут ли дороги разминуть
Влюбленных путников из довременной эры?..

                  Цветы язв

Шутка ли? —
Водовзводная башня и лес вдали,
Будто виденные уже во сне…
Жутко ли,
Радостно ли воскресать в крови
На колючей стерне, на лучистой росе?

Правда ли,
Что забвенное станет золотом,
Переплавленным в тигле последнего дня?
Ранами,
Язв цветами на теле исколотом,
Будто хвалится осень — невеста огня.

Было ли
То несбыточное, неохватное, —
Башня та водовзводная, лес вдали?
Стыла ли
В жилах кровь, и на край земли
Брел ли ты, словно голь перекатная?..

 

             Белая ночь

Ночь с лошадиной головой
Ходила где-то у окраин…
По сторонам домов конвой
Был с этой ночью как-то спаян.

Клонились шеи фонарей
И, светом взбитый крем лепнины,
Весь пузырясь игрой теней,
Просился в рамы, на картины.

Стучало сердце, разойдясь,
Канал скосился вдаль подковой.
Явлений распадалась связь,
Шатались двери и засовы,

Дороги собирались в складки,
Луж перекатывая слизь.
Все холодело от догадки,
Что это роды начались,

Что плод разрушит подземелья,
Что лопнет набережных нить,
Обдавши сыростью и прелью;
И что теперь уже не скрыть

Как чуждый свет из трещин рвется,
Дворы осыпавши слюдой,
Как тихим ржаньем захлебнется
Ночь с лошадиной головой…

 

                       ***
Все случилось уже, зерна всеяны.
Заметает снегами поля…
И речные потоки побелены
Хрусткой известью февраля.

Все случилось уже… И молчание
Льется кровью из тысячи уст.
И сейчас пропоют Величание,
И напутствием станет отпуст…

Ночь завесила бурыми шкурами
Переулков и улиц узлы.
А ведь, помнишь, мы были авгурами,
Нам понятен был птичий язык?

Но мы ждали ворон и не ждали
Журавлиных непрошеных стай,
Что сердца разобьют, как скрижали
Моисей, видя чуждый алтарь…

Стерты надписи, мысли растеряны.
Золотого тельца — на убой!
Все случилось уже, зерна всеяны,
И земля набухает судьбой.