Радио Зазеркалье

В последнее время суды стали реабилитировать жителей психоневрологических интернатов, восстанавливая им дееспособность хотя бы частично. 10 сентября 2018 года по решению Мосгорсуда это произошло и с Павлом Фоуди — профессиональным музыкантом, работавшим с группой «Браво» и Стасом Наминым, но уже 18 лет живущим в «казенном доме». Михаил Ларсов провел несколько дней с Павлом и попытался понять, за что его лишили права распоряжаться собственной жизнью (спойлер: так и не понял).

Павел второй слева в составе «Браво»

— Да никто меня не узнает, — спокойно и печально говорит Павел. – Они меня знали молодым, мне на той фотке лет восемнадцать. А я теперь старый, седой, без зубов.

Вместе с ним мы выбрались из психоневрологического интерната, где он живет уже 18 лет. Хотя 10 сентября Мосгорсуд признал Павла Марказьяна ограниченно дееспособным, он все еще не может оказаться за воротами казенного дома без санкции завотделением. Впрочем, та не дикий зверь и по ходатайству психолога разрешила ему сходить со мной на музыкальную выставку, предварительно переписав мои паспортные данные. Обратно «на этаж» отделения ему надо вернуться в 20:00. А судебное решение вступит в силу лишь через месяц.

Возможность распоряжаться своими правами самостоятельно Павел получил со второй попытки. То есть – два раза проходил экспертизу, оба раза не без приключений. Суды тянутся долго, и даже особый порядок дела не придает скорости. Недееспособных «по психу» граждан в стране хватает, чаще всего они живут в интернатах и при живых родственниках. Ну нет сил с безумцами возиться и думать: «Когда же черт возьмет тебя!» Приходится государственной системе брать на себя роль черта.

***

В конце 80-х Павел Марказьян был угарным стилягой. Носил ярко-зеленый костюм «ненашенского» покроя, черные кудри, изучал клавишные инструменты в музыкальном училище. Он не ограничивал себя типичным «стиляжным» джазом, слушал все, что было актуально: панк, новую волну, классику рока. Сдружился с такой же эксцентричной Жанной Агузаровой и, по ее просьбе, попал в группу «Браво», где помимо синтезатора распоряжался еще и виброфоном.  Проиграл два года, в ходе чего группа выступила на фестивале «Рок-панорама 86» и получила статус профессиональной. Съездил на гастроли за границу. Дружил с Цоем, Гариком Сукачевым, «АукцЫоном».  В общем, жил полной жизнью…

Фоуди вальсирует с Агузаровой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Выставка в «Сокольниках» не радует разнообразием. Все гитары и синтезаторы запихали в маленький павильончик, а там, где они обычно были, стоит множество эффектной, но не слишком понятной студийной аппаратуры. Ни тебе журнальчик стырить, ни гитарный эффект испытать. Я серьезно жалею, что вытянул Павла не пойми куда. Хотя год назад тут была отличная тусовка, где мелькали рок-звезды прошлых лет.

Я понадеялся, что – вдруг? – кто-то из старых друзей опознает соратника, но всем не до нас.

***

— Да знаешь, не хочу я уже это демо записывать, — говорит мне Павел тремя неделями до. – И вообще музыкантом больше быть не хочу. Ничего это мне не дает. И фестиваль ваш – что он даст? Опять в этой дурдомовской среде вращаться?

Я робко пытаюсь настаивать. Все же фестиваль «Нить Ариадны» — место, куда съедется множество людей со всей России. Огромная публика, самые разные люди. Опять же, можно выбраться из интернатских стен. Еще неделю назад Павел поддерживал мою идею, был настроен записываться, хотел договариваться, чтобы его пустили в актовый зал, и задействовать тамошний синтезатор. Но время шло, все не приходило решения экспертизы, все откладывался суд. Он впадал в депрессию и уже ничего не хотел.

— Да что мне даст эта свобода? – слышал я от него.

***

В 90-е Павел, взяв псевдоним-фамилию Фоуди, работал в Парке Горького в моднейшей студии Стаса Намина. Помимо музыки на заказ – а писал он и рэп-биты, и психоделические клавиши, и стильнейшие аналоговые синтезаторы – он занимался своим дебютным сольным альбомом. Увлекшись не на шутку Дэвидом Сильвианом и бразильским темами, набрал себе в качестве группы студентов. Среди них был и молодой скрипач Алексей Айги, который сейчас – артист международного класса. Диск «Brazil» выпустила компания BSA, он разошелся в Германии. Впрочем, сейчас его судьбу уже не отследишь. Но это был один из первых CD-релизов в «новой» России. Потом на каком-то этапе Фоуди устремился в Штаты вслед за Жанной Агузаровой. Много путешествовал там, но так и не нашел ее.  А в России нашелся, как обычно, подлец, положивший глаз на квартиру в центре столицы. Из-за аферистов Павел оказался на улице.

Обложка сольного альбома Павла

***

В первый раз после 18 лет интерната он попал на экспертизу в московскую психбольницу имени Алексеева. Хотя он давно и плотно сидел на жестких лекарствах, их ему отменили чуть ли не целиком. Подумайте, что могло произойти с нервной системой? С ним почти не говорили эти две недели, предоставили самому себе и своим нечеловеческим отходнякам. И что надеялась увидеть мудрая экспертная комиссия?

Павел не слишком охотно говорит, почему вообще он потерял дееспособность.

— Безумные поступки совершал по жизни, — говорит. – Из Америки зачем-то в Москву вернулся. Разве нормальный вернется?

***

Кто хоть раз видел, что такое «этаж» в интернате, не забудет никогда. Поначалу возникает ощущение, что ты сожрал некачественное ЛСД. Много людей в коридорах. По десять человек на палату. У многих нет зубов, косят глаза, затруднена речь, кто-то вообще из осмысленных поступков может только в столовую сходить или в туалет.  Часто, как говорит психолог и волонтер Мария Сиснева, это результат того, что человека «запустили» еще в детдоме. А не того, что он «даун».

— Знаете, что самое страшное, как мне кажется, делает система с человеком, живущим в системе? Она делает его таким, что в конце концов его становится не жалко. Я имею в виду большинство людей с обычными представлениями о жизни и о том, как должен выглядеть и вести себя человек, — пишет Сиснева в Facebook.

По счастью, это не про Павла: он всегда чист и опрятен, чем невольно выделяется среди интернатовской психоделики.  К тому же с широким кругозором. Представьте сами, каково ему там, пусть он не жалуется открыто, «несет крест» и помогает ухаживать за больными.

***

Сиснева настояла на второй экспертизе. Ее знает начальство уже не единственного интерната, она вполне своя для активистов и правозащитников. Ее упорству можно завидовать. Теперь Фоуди оказался в чистых и просторных палатах Центра судебной экспертизы им. Сербского (на сленге – «в Серпах»). По прибытию ему сделали укол, от которого ураганом забилось сердце. Пришлось срочно колоть антидот. Укололи, привели в себя. Почти каждый день с ним беседовали специалисты. Они, похоже, прониклись к нему сочувствием, говорили, что очень жаль, что он на «таких тяжелых препаратах». А перед выпиской в интернат сказали: «Ну, теперь вы нас не подведите».

Дальше июль, август, период отпусков. То одного, то другого чиновника нет на месте. И лишь под осень пришло решение экспертизы: «Следует признать ограниченно дееспособным».

Павел «Фоуди» Марказьян, наши дни.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Какое-то время Фоуди занимался музыкой, даже живя в интернате. Не так уж сложно было его друзьям-музыкантам брать на себя ответственность и выпрашивать на него пропуска. Он играл с ними на репбазах, на студии дома у композитора Сотникова писали демки, а потом целый альбом.

Сейчас CD с готовыми записями хранится на цокольном этаже у завхоза, дается лишь под расписку. Но потом и порядки в интернате стали строже, и друзьям, видно, стало сложнее. Не стал спасением и интернет: уже немолодой Павел так и не смог его нормально освоить. Снаружи интерната Павел прекрасно ориентируется, но dura lex sed lex: недееспособному нельзя.

Ограниченная дееспособность для людей с психическими заболеваниями – новшество, введенное только в 2015 году. Раньше их могли лишить только сразу всех прав и целиком подчинить их жизнь опекунам (в данном случае – интернату). Теперь ограниченно дееспособный, хоть и больной человек, может сам совершать мелкие бытовые сделки, ходить на работу (с согласия попечителя) и сам тратить свой заработок. А вот пенсию и прочие социальные пособия – с согласия интерната. Еще он может более-менее свободно перемещаться.

Это новшество полезно и для самих интернатов. Во многих из них не хватает штата, чтобы гулять даже по территории со всеми жителями, поэтому множество людей сидит «на этаже» взаперти. А это взрослые люди, часто с нормальным мышечным тонусом — собака и то с ума сходит от жизни без прогулок.  Правда, практика еще не обжита судами, и ограниченно дееспособными становятся очень немногие.

***

Со стороны охрана и медсестры не выглядят злобными. Вроде бы корректно разговаривают, но все досматривается и просматривается, создавая хорошую почву для чьей-то паранойи. Фоуди они раздражают вплоть до страха. Я не единственный, кто ходит к Павлу, многие знают о его прошлом, а одна волонтерка даже предлагала ему играть в ее группе каверы на Высоцкого. Но человеку с джазовым мышлением это не слишком интересно. Он много раз говорил, что не хочет быть музыкантом – но все разговоры с ним непременно сворачивают на музыкальные темы. Все же талант не зальешь галоперидолом-депо и не вытравишь циклодолом.

Остальные пациенты, наверное, тоже в чем-то одарены. Но кого это волнует зачастую?

P. S. Кое-что я сделал. Теперь записи Pavel Foudi несложно найти на itunes, Google Play, Яндекс-музыке и прочих интернет-магазинах.