Радио Зазеркалье

Возможно, именно их родители сидели вечерами на кухнях или у походных костров с шиховскими семиструнками, «рвя душу поэта». Те, кто назвал себя пост-бардами, носят фирменный шмот и собираются в дорогих клубах на Берсеневской, да и гитары у них намного качественнее. Михаил Ларсов рассказывает о новом музыкальном явлении.

Термин «пост-бард» существует, как ни странно, довольно недолго. В ноябре 2017 года открылся тематический паблик в «ВКонтакте» силами музыканта проекта «Сатана печет блины» Святослава Свидригайлова. В числе первых, кто рискнул опубликовать свое творчество под данной ширмой, оказался автор под брендом «Олег Мусор», в быту Саня, до этого аккомпанировавший на ударных стебному гранжеру и блогеру Моисею Великанову. Тот и назвал Саню «17-летним генератором бластбитов, оснащенным вагиной».

Олег Мусор

— Завтра еду на нижегородскую часть нашего фестиваля, — рассказывает Саня в гримерке бара Wunder на Берсеневской. – Да, дорога оплачена. Я человек не то чтобы жадный, но хорошо, что в моем случае это есть. А еще через неделю собираемся в Питере.

— А вы там не конкурируете с «ионовскими»? Гречка вот тоже себя называет пост-бардом или называла.

— У меня лично с ней терок нет. Общаться не общались – она мне по сети респект скинула и я ей тоже.

Бар совсем маленький, с крошечной сценой. Если бы не ее высота, не было бы вообще понятно, что на ней происходит. Тем не менее, это самый центр города, отсюда видно купола храма Христа Спасителя, а если залезть на Патриарший мост, хорошо заметно Кремлевскую стену. Пост-бардам не пришлось «вырастать из кухонь», тусовки в таких местах стали вполне доступными по ходу роста подписчиков в паблике – таковы реалии наших дней. Бар переполнен девушками «с тамблера», имеющих вид «винишко-тян», гиковатыми пареньками в очках – в общем, заметная тусовка. Они пьют дорогое прохладное пиво и всячески радуются жизни.

«… только вот ругает мама,

Что меня ночами нету,

Что я слишком часто пьяный

Бабьим летом, бабьим летом.

А я забыл, когда был дома,

Спутал ночи и рассветы,

Это омут, ох это омут,

Бабье лето, бабье лето».

Из песни В. Высоцкого

«Красят заборы – под крышами хожу и не боюсь,

Иду за кагором, сегодня я, наверное, напьюсь.

Это весна, и счастье есть,

Не будем спать, останься здесь,

Останься здесь, не будем спать,

Арбат, любовь, подъезд, кровать»

О. Мусор

— Основной лозунг пост-барда – «пой свою х…ню и стань звездой», — говорит  Саня. – Любой может закинуть и получить свою долю.

— То есть профессионализм здесь не поощряется?

— Да не то чтобы не поощряется… Здесь приветствуется чисто душа, не скрытая не за какими биточками, клубными обработками. Чисто ты и гитара.

И вот тут пост-барды оказались близки своим предшественникам. Ведь известно поклонение бардов «слову и духу». Однако «олдари» часто воспринимали эти два слова в довольно пафосном ключе, с которым были хороши на сцене Театра на Таганке. Пост-барды же, как обычно молодежь, ценят стеб и иронию, и ее в их творчестве достаточно, если не переизбыток.

«…не забуду никогда тот случай позапрошлым летом

в радиусе десяти миль нету биотуалета

по проспекту в новых кедах я бегу навстречу ветру

вздут мочевой пузырь в зубах дымится сигарета

скинуть балласт надо срочно

пиво и квас прошлой ночью

кофе и чай этим утром

ну а сейчас неуютно»

С. Свидригайлов, орфография сохранена

— Стебность тут присуща не жанру, она присуща исполнителям. Присуща этому поколению, — уточняет Саня. – Просто поколение сейчас такое… страдающее, тяжело все переживают в эмоциональной форме. И чтобы справиться с этим, приходится стеб использовать.

Саня уносится петь дуэтом со своим фаворитом Николаем Люстрой. В гримерке остается девушка Маша, она же Нонкомформистка, ей всего 15 лет.  Именно ей чаще всего, по словам организаторов, пишут парни-фанаты. Здесь же другая исполнительница со странным именем Маяк – крепко сложенная, спортивная, в больших очках.

— Я очень давно этим занимаюсь и, в принципе, не могу причислить себя чисто к пост-бардам, — уточняет она. – Слушаю я, как правило, зарубежную музыку. Позвали подменить кого-то там – так я здесь и оказалась.

— А я больше как раз русское люблю, — говорит Маша. – И шла сюда достаточно целенаправленно.

— А вы знаете таких исполнителей, уже постперестроичных, – Александра Непомнящего, Веню Д’ркина? — Спрашиваю я. — Их и чисто хронологически, и по творческому кредо я бы отнес к пост-бардам, не зная о вас.

— Нет, не знаем, — отвечает Маяк. – Со старой бардовской тусовкой как-то встречалось – не очень впечатление. Которым лет по пятьдесят-шестьдесят.

«…если бы я был Бенджамином Баттоном,

если бы ты была моей Дейзи.

согласна читать по накатанной

историю жизни и ждать вести?

а если бы я был Питером Паркером,

если бы ты была моей Мэри.

согласна летать под небом Нью-Йорка,

держась за меня и вовсе без перьев?

надеюсь когда мы с тобою простимся,

какой-то писатель чернилами брызнет.

лица застынут на жёлтых страницах,

я буду искать тебя в следующей жизни»

Маяк, орфография сохранена

 

Периодически в эту крохотную комнатушку под лестницей заходит левый народ – охране все равно. На диван присаживается тощий волосатый парень в домашнем заношенном халате — некто вроде локального сетевого журналиста.

— Пост-бард… что о нем сказать, — вздыхает он. – Люди такие: вроде усталые, как-то нехорошо им – а песню спели, и вроде нормально как-то становится.  И вот так и живут. Параллельно учатся, профессию получают – это все, в принципе, тяжело.

За главного на празднике жизни усталых учащихся выступает Аскольд Матвеев — он ведет паблик совместно со Свидригайловым, а начинал как простой фан «Сатана печет блины».

— Даже тот, кто только начинает, плохо поет-играет, но хотел бы, чтобы его выслушали – раньше ему некуда деть себя было. Сейчас он может признать это все нам, — говорит Аскольд. – Если выделять уникальные черты стиля, в том  числе в сравнении с традиционными бардами, — это, в частности, более быстрые мелодии, более молодежная тематика. Можно нас и к маргиналам причислить за счет того, что мы не стесняемся никакой тематики. Хоть про бомжей пой, если хочешь.  Но это вовсе не значит, что «чем хуже – тем лучше».

… Хоть и нет дождя, но на прохладной Берсеневской царит сырость. Ребята из «Вундера» в основной массе завтра будут приходить в себя после тусовки, перестраиваться на грядущую учебу – сессия-то рядом. Олег Мусор или все-таки Саня понесется в тесном вагоне навстречу судьбе в Нижний. Кто они? Тусовщики, гуляки в пижонистом обличии? Только вот им придется «за меня, гада, воевать», а свободы мысли в них окажется побольше, чем в иных клубах самодеятельной песни для мужиков в возрасте, жалующихся на цензурные притеснения студий в ДК. Молодых так не прессуют – что с них взять, кроме каподастра?