Радио Зазеркалье

Ася Кревец — об удивительной жизни А.Л. Шмиловича

I

Я хочу сказать об Аркадии Липовиче, но что-то очень личное, почти интимное. И именно это личное, трепетное, задушевное в моем отношении к человеку невероятной величины и масштаба, деятельность которого невозможно уложить в привычные рамки, потому как она вообще практически преодолевала границы посильного и возможного, — именно это особое, я бы сказала, нежное отношение преобладало. Аркадий Липович заставлял восхищаться не только тем, что он делал, но и своим бесконечным обаянием, своей открытостью, воодушевленностью. Впрочем, одно было совершенно неотделимо от другого. Мало сказать, что он жил по-настоящему. Он творил, любил, вдохновлял. Просто невозможно было не чувствовать радость, видя его хотя бы мельком. И я точно была и буду в него влюблена. Так иногда девочки, совсем еще дети, влюбляются в мужественных мужчин, так влюбляются в актеров, независимо от их возраста.

И больше всего жаль, что уже нельзя будет в любое время войти в его кабинет, где может быть только он, и сказать: «Аркадий Липович, а помните, мы обсуждали в чате небольшой концерт в рамках радио? Вы ведь придете? Прочитать Вам мои последние стихи?»

Аркадий Липович, нам будет очень не хватать Вас. И мы уже скучаем. Скучаем и любим.

Мы скорбим.
Мы, как с солнцем, прощаемся с ним.
Мы скорбим.

Мы лучи его в сердце храним.
Он когда-то любил. И был кем-то любим.
А теперь мы скорбим.

 

II

Пусть творчество лежит в основе,
Того, что к нам прибудет внове.

Шмилович А.Л.

 

Я думала, почему сложилось так, что в течение определенного времени перед трагическим событием невозвратимой потери мои запланированные встречи с Аркадием Липовичем не состоялись, причем исключительно потому, что я не нашла на них времени и по ряду причин я, хотя и придя на прощание, не была у тела и даже пропустила вынос гроба. По какому-то стечению событий и моей вине возникло то обстоятельство, которое именно мою боль сделало не такой безмерно острой, какой она могла бы быть. И я невольно представляла, что было бы со мной и какое значительное время я приходила бы в себя, если бы поговорила с ним накануне, если бы стояла у тела… Вместе с тем присутствие Аркадия Липовича в моей жизни было всегда с тех пор, как я его узнала и эта связь не прерывалась. Он звонил мне за несколько месяцев до Нового года, и у нас состоялся надолго вдохновивший меня разговор. Потом я периодически видела его сообщения в общем чате «Зазеркалья». Последний раз ему писала в больницу моя мама и он передавал мне привет… На прощании, куда я приехала с мамой, мне было тяжело, хотя я не входила в сам переполненный храм. Мама была против того, чтобы я ехала на кладбище, и я отправилась после отпевания в диспансер получать укол и потом на работу, хотя мама была до самого конца. Я же даже смогла вести занятия в этот день, смогла опомниться. Но я понимаю, что не предала этим память Аркадия Липовича, причем по двум причинам. Во-первых, я начала чувствовать его внутреннее присутствие, какую-то постоянную незримую связь. Мне хотелось думать о нем и даже обращаться к нему, но конечно же отнюдь не в форме шизофренического бреда, но с полным осознанием того, что произошло. Во-вторых, мне кажется, самое главное, что завещал нам Аркадий Липович, что сам он умел делать с азартом, с вдохновением и упоением – завещал нам жить. Жить, не прожигая жизнь, но творя ее. Аркадий Липович, нет, Вы не ушли из нашей жизни, мы Вас чувствуем где-то с нами, Ваше одобрение, Ваш совет, Вашу поддержку. И я не верю, что Вас нет. Это мое ощущение я обсуждала с режиссером Юлией Геррой, снявшей фильм о «Зазеркалье», и она сказала такую вещь: «Невозможно, думая об Аркадии Липовиче, думать о смерти». И мы будем жить, чтобы исполнить самый главный завет. Жить, стараясь следовать Вашему примеру. И спасибо Вам за все.

 

III

И невозможное возможно.

А. Блок

 

Аркадий Липович был человеком, для которого практически не было ничего невозможного. И проявлялось это, можно сказать, во всем, что он делал, в самой манере того, как он брался за дела, в его жизненных установках и принципах. Можно говорить о масштабнейших проектах, за которые он брался, о фестивале «Нить Ариадны», который ждали и продолжают ждать много сотен пациентов из разных городов, куда приезжало немало в том числе заграничных гостей, о газете «Нить Ариадны», которую читали и доставляли в основные психиатрические больницы Москвы, о собственно проекте радио «Зазеркалье», которое во многом было и его детищем и многом другом. Можно рассказать о том, как рядом не то что не было большой сплоченной команды единомышленников среди людей, имеющих серьезное, весомое влияние и статус – а только так обычно делали проекты такого уровня – но были люди отговаривающие, несогласные, предостерегающие: «Зачем Вы идете туда и чего хотите добиться? Успокойтесь и оставьте это дело». Можно говорить о тех, казалось бы, мелочах, которые, однако, поражали ничуть не меньше: Аркадий Липович, человек давно пенсионного возраста, приходил на работу каждую субботу – в нерабочий день, чего, конечно, в больнице не делал никто, кроме, наверное, охранников и санитаров, для которых это был оплачиваемый трудовой день. Наконец, можно сказать о том факте, который выделял Аркадия Липовича среди многих, ведь он — человек исключительный, кандидат медицинских наук и лауреат Премии г. Москвы в области медицины, член крупнейших организаций России, а также международного уровня, президент межрегиональной общественной организации «Клуб психиатров», знавший, как мне кажется, каждого значимого деятеля в своей психиатрической сфере лично, так или иначе связанный с подобными людьми и имевший на каждое такое значимое лицо свое влияние, благодаря собственному авторитету – он был абсолютно доступен любому пациенту, который мог свободно подойти к нему в дневной стационар больницы имени Алексеева,  где Аркадий Липович работал заведующим медико-реабилитационного отделения и был готов использовать все свои связи для помощи, повторюсь, любому, для того, чтобы делать для самых простых людей невозможное возможным. Здесь же можно сказать о том, о чем не знают многие, о том, как люди, пытаясь вернуть свою дееспособность, пройдя все инстанции и суды всех уровней и везде получая отказ и дойдя уже до суда самого высшего уровня, добивались своего, благодаря исключительно влиянию Аркадия Липовича (а мы знаем о до сих пор еще во многом глубоко несправедливом отношении к ментальным инвалидам в нашей стране). Есть достоверные факты о том, как таким людям, именно благодаря опять же вмешательству Аркадия Липовича, было возвращено жилье, которого их лишали из-за недееспособности, даже о том, как ему угрожали уголовные структуры, однако и в связи с этим он не отступил и был оставлен в покое только вмешательством полиции.

Эти случаи и факты, если вдуматься в них, заставляют по-другому посмотреть на жизнь, заставляют менять уже сложившееся мировоззрение, начинать стремиться к чему-то новому, во что-то новое начать верить. И это действительно опять тема того, что возможно и невозможно для человека, тема личностного преодоления и дерзновения, актуальная для каждого. Но еще больше всего перечисленного поразил меня один случай, на котором хотелось бы остановиться подробнее. Однажды Аркадий Липович в ходе своих очередных рабочих замыслов познакомился с женщиной, с которой впервые обсуждал планы сотрудничества. В беседе Аркадий Липович выяснил, что у нее есть семья, спросил, есть ли дети, после чего узнал, что завести детей не удается, несмотря на желание. Как человек, верный себе, как врач, Аркадий Липович взялся не просто помочь, но буквально решить эту проблему (без всякой, замечу, просьбы об этом) и записал свою коллегу по проекту к хорошему специалисту и, мало того, сам пришел к кабинету, где проходила консультация, чтобы дождаться результата. Когда наша дама вышла от врача, она тут же сообщила ожидавшему ее Аркадию Липовичу, что, как выяснилось, уже беременна, на что озадаченный Аркадий Липович произнес, фразу, видимо, запомнившуюся некоторым знавшим эту историю людям: «Да, так быстро я еще никогда не решал проблему!»

Все бы могло закончиться таким, в некоторой мере анекдотическим эпизодом, но нет. Когда пришло время рожать, Аркадий Липович начал хлопотать о том, чтобы устроить свою знакомую в хороший роддом, опять приехал к кабинету, где решалось, куда ее определят, и недовольный этим решением, вошел сам в кабинет и начал объяснять, что в больнице с
неблагополучной инфекционной обстановкой, куда ее собственно направили, будущей маме не место, и тогда ее определили туда, где Аркадий Липович уже был за нее спокоен. Но вот ребенок появился на свет, и встала следующая проблема: его надо крестить. Тут уже наша героиня сама обратилась к Аркадию Липовичу: «Вы должны быть крестным отцом ребенка», на что Аркадий Липович честно ответил: «Не могу. Во-первых, я коммунист, а, во-вторых, еврей». И в самом деле, тут уже ничего не поделаешь. Есть вещи, которые действительно практически невозможно изменить. Ну, что же, больше некому. И Аркадий Липович, не привыкший оставлять ни один вопрос не разрешенным и ни одну просьбу без ответа, в самом деле приехал на крещение ребенка. Как же события развивались дальше? Священник спросил, являетесь ли Вы крещенным, на что Аркадий Липович ответил, что нет. Значит, надо креститься. И Аркадий Липович крестится. Он надевает взрослую крестильную рубаху, входит во взрослую купель и, в общем-то, становится христианином, после чего крестится и ребенок.

Как расценивать этот случай? Человек, на котором держатся огромные проекты, который имеет дело жизни, который посвятил себя практическому служению людям определенной категории, оставаясь большой во всех отношениях личностью, — имеет ли он свои, личные принципы, от которых нельзя отступать уже ни при каких обстоятельствах. Принадлежность к определенной нации и все, что с этим напрямую связано, политические убеждения — в людях подобного масштаба это, пожалуй, единственное, чем нельзя поступиться. Но поступился ли Аркадий Липович? Нет, потому что для него, повторюсь, не было ничего невозможного. А единственно возможной для него была любовь к людям,
способность откликаться на все, что он считал честным и правильным. Да, он, пожалуй, был чудаком, но чудаком в самом возвышенном и благородном, и, я бы даже сказала, божественном смысле. И пусть это слово никому не покажется обидным, ведь в конечном итоге такими чудаками были все великие люди. И недаром же слово это этимологически родственно словам «чудодей», «чудотворец» и, наконец, восходит к слову «чудо», означающем событие, при котором, повторю уже какой раз, невозможное возможно.

Аркадий Липович, этот Ваш урок о том, как творить чудеса, мы постараемся усвоить, и мы приложим все усилия, чтобы главный Ваш завет исполнить на деле. И не изгладится тот след, который Вы оставили в наших сердцах…

Автор рисунков — Наталья Золотарёва