Радио Зазеркалье

Сегодня в России отмечают старый Новый год — это одна из многих зимних традиций. Ася Кревец написала любопытный материал о том, как славяне справляли календарные праздники: гадали, пели, пекли и иногда даже угрожали мирозданию.

Новогодние обряды у славян издавна относились к календарным (кроме них существовали еще и семейно-бытовые обряды). Сложно переоценить значение природы для крестьянина, его представлений о собственной связи с миром, о включенности человеческой жизни в ее космические циклы. Эти идеи были с детства заложены в сознании, отражались в творчестве, быту и труде — к последнему отнесем прежде всего земледение, животноводство, рыбную ловлю, охоту.

Что касается календарных обрядов, то никак не обходилось вниманием зимнее (21-22 декабря) и летнее (21-22 июня) солнцестояние. После первого из них день начинает прибывать, после второго — убывать. Существует пословица: «На Васильев вечер дня прибывает на куриный шаг». Поясню, что, вероятно, здесь имеется в виду на час, а Васильев вечер (или день) приходится по старому стилю на 1-е января, прибавление же дня в более ранее время менее значительно (составляет не более нескольких минут).

Прибывание дня знаменует приближение весны и лета, когда природа начнет пробуждаться и жить полной жизнью, давая человеку возможность запастись едва ли не всем необходимым на год.

Когда-то некоторых ученых удивляло совершение аграрных обрядов зимой, но тем не менее это так.

Если речь идет о славянском боге солнца, как правило, мы вспоминаем Ярило, однако олицетворяет он весеннее солнце, весенний свет и теплоту, а также весенние грозы. Зимой же в этом качестве в честь Нового года и Рождества чествуют Коляду и Авсень (он же Овсень, Говсень, Усень, Баусень, Таусень). Коляду представляли как солнце-младенца (недаром количество солнечного тепла с рождением этого бога начнет расти). Авсень — божество, возжигающее солнечное колесо и открывающее путь новому году. Коляда и Авсень тесно связаны друг с другом.

После зимнего солнцестояния наступали Святки (самый древний праздник, длившийся с Рождества до Крещения, по старому стилю отмечавшейся с 25 декабря по 7 января), во время которых совершалось колядование — праздник Коляды. Кстати, изначально главное в нем было исполнение заклинательно-величальных песен. Благодаря этому магическому обряду человек хотел прежде всего повлиять на природу: «заклясть», «задобрить», возвеличить, восславить ее. В XIX веке обряд стал фактически детской забавой и выпрашиванием подарков. Примечательно, что в колядках мог упоминаться также и Авсень:

Мосточки мостили,

Сукном устилали,

Гвоздьми убивали.

Ой, Овсень, ой Овсень!

Кому ж, кому ехать

По тому мосточку?

Ехать там Овсеню

Да Новому году.

В некоторых колядках слова «усени-масени», «усени, ой, усени», являющиеся производными от Усеня, становились междометиями.

Интересно, что в представлении славян (как, впрочем, и других народов — например, греков) солнце так или иначе ассоциировалось с образом всадника, скачущего по небу (таким, между прочим, является в мифах и славянский Ярило). При этом именно конь осуществлял поворот солнца. Недаром народное название солнцестояния — солнцеворот.

Остановимся подробнее на колядках (их другие названия — овсени, таусени и виноградки). Так как святки длились целых две недели, коляда была васильевская (накануне Нового года), рождественская и крещенская. Песни этого обряда были весьма разнообразны. Они могли содержать угрозы:

Бабушка-старушка,

Дай пышку-ляпешку.

А не дашь пышку-ляпешку —

Вышиблю окошки.

Чего есть в пече,

Да и нам мече.

***

Как у дядюшки Ивана

Золотая борода,

Позолоченный усок,

Дай говядинки кусок —

А не дашь кусок —

Потянем за усок.

 

А также в них встречались слова благодарности:

 

Дай им, Господи, всего-всего!

Одна-то бы корова по ведру доила!

Одна-то бы кобыла по два воза возила!

Перечень выпрашиваемых угощений был богат:

Тетушка, матушка!

Хлебца кусочек,

Лучинки пучочек,

Лепешку с дырочкой,

Пирожка с ночинкой,

Поросячью ножку

Да медку немножко…

Для одаривания колядовщиков пекли специальное печенье, которое называли «коровки», «козульки» и т.д. Считали, что у тех, кто не дал «коровок», будет болеть домашний скот — или даже может погибнуть. Если же давали деньги, то тратить их можно было только на гостинцы.

Константин Трутовский. Колядки в Малороссии. Не позднее 1864 г.

Константин Трутовский. Колядки в Малороссии. Не позднее 1864 г.

Вообще, обрядовая еда в народных праздниствах играла немалую роль. Васильев день (1-е января по старому стилю) знаменовался кроме прочего варением каши, причем «до света». Вот как этот обряд описывал Иван Петрович Сахаров, видный ученый, автор нашумевших в XIX веке «Сказаний русского народа»:

«Старшая в доме из женщин ровно в два часа приносит из амбара круп. Старший из мужчин приносит воды из реки или из кололезя. Крупа и вода строят на столе до тех пор, пока истопится печь; до них никто не касается, иначе это сочтется худым признаком. Когда нужно затирать кашу, все семейство садится за стол, а старшая женщина причитывает, размешивая кашу: «Сеяли, ростили гречу во все лето; уродилась наша греча и крупна и румяна; звали-позывали нашу гречу во Царьград побывать, на княжой пир пировать; поехала греча во Царьград побывать со князьями, со боярами, с честным овсом, золотым ячменем; ждали гречу, дожидали у каменных врат, встречали гречу князья и бояре, сажали гречу за дубрвый стол пировать; приехала наша греча к ним гостевать». После сего все встают из-за стола, а хозяйка с поклонами ставит кашу в печь. Потом снова садятся за стол в ожидании каши. Когда поспеет каша, тогда, вынимая горшок из печи, хозяйка говорит: «Милости просим к нам во двор со своим добором». Прежде всего осматривают: полон ли горшок? Нет более несчастия, если каша вылезет из горшка вон. Это явная беда всему дому. Худое предвешает, если треснул горшок. Потом снимают ножом пенку: каша красная, полная предвещает счастье всему дому, будущий урожай и талантливую дочь. Каша мелкая, белая, угрожает бедами. Завтрак из каши оканчивает добрые предвестия: при худых признаках кашу выбрасывают в реку».

Для того чтобы заручиться в новом году поддержкой умерших предков, готовили к столу в том числе и ту еду, что предназначалась для поминальных и похоронных обрядов: кутью из зерен пшеницы и блины.

До сих пор нам памятно и поверье о том, что если будешь сыт в Новый год, то не узнаешь голода на протяжении всего года.

Совершался на Васильев день и обряд засевания зерен, носивший, пожалуй, еще более выраженный аграрный характер, чем вышеописанный обряд с кашей. Он должен был обеспечить урожай в новом году. Осуществлялся следующим образом. Дети ходили по избам и сыпали семена, при этом повторяя, например, такие приговорки: «Уроди, боже, всякого жита по закрому, что по закрому, да по великому, а и стало бы жита на весь мир крешеный» (селения Тульской губернии). Или: «На счастье, на здоровье, на новое лето, роди, боже, жито, пшеницю и всякую пашницю» (Малороссия). Пели также, к примеру, такую песню:

Сею, сею, посеваю,

С Новым годом поздравляю!

На Новый год, на ново счастье

Уродись, пшеничка,

Горох, чечевичка!

На поле — копнами,

На столе — пипогами!

С Новым годом, с новым счастьем,

Хозяин, хозяюшка!

 

Существовали ритуальные действия, связанные с Колядой, имеющие аналогии с проводами Масленицы или Костромы. Есть сведения, сонласно которым вологодские крестьяне носили чучело-женшину, изображавшие Коляду. Вот как процесс обряда описан в работе видного исследователя Николая Иваницкого:

«Чучело делается так. Берут бревно вершков пять в диаметре и три аршина длиной и вырубают из него подобие человека. <…> Лицо раскрашивается красками, причем ему придается по возможности страшное выражение. <…> Внеся чучелу в избу, ее ставят в передней угол на пол. Девки до того боятся чучелы, что зачастую все убегают из избы». 

Кроме того, крупнейший ученый-фольклорист Александр Потебня писал, ссылась на Сахарова:

«В старину в замоскворецких селениях возили в санях коляду — девицу, одетую, сверх платья, в белую рубашку. Колядовщики пели «Уродилась коляда накануне Рождества» или » «Шла коляда из Новагорода». Возможно,что Рождество было рождением не только нового бога, но и новой богини».

Как известно, особо наряжены были и сами колядовавшие (ряженые). То, как во время Святок с дворовыми людьми рядились и предавались веселью даже их помещики, описано Толстым в «Войне и мире»:

«Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барышня в фижмах — это был Николай. Турчанка был Петя. Паяц — это был Диммлер, гусар — Наташа и черкес — Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями».

Необходимо сказать и о страшной, мистистической стороне новогодних празднеств. В эти дни, согласно языческим представлениям крестьян, становилась особенно активной всякая нечисть. Сахаров пишет о предании в Тульской губернии, согласно которому «на Васильев вечер ведьмы скрадывают месяц из опасения, чтобы он не освещал их ночных прогулок с нечистыми духами». Интересно, что в рассказе Гоголя «Ночь перед Рождеством» месяц незаметно от всех крадет черт.

Юрий Сергеев Ночное гадание. Святки. 1991 г.

Юрий Сергеев Ночное гадание. Святки. 1991 г.

В новогодние дни совершались обряды, являвшиеся средством предосторожности и защиты от потусторонних существ. Сахаров пишет о том, что 2 января (по старому стилю) в Тульской губернии, чтобы «спасти кур от лихого домового» курники окуривают смолою с древясилом (многолетним растением семейства астровые). Причем «обряд совершается старшею женшиною в доме, скрытно от всех, на рассвете». В этот же день «справляют» «смывание лихоманок», которые выгоняются из ада морозом и вредят людям. Для этого бабушки-повитушки потихоньку от мужчин являются по приглашению во двор, имея с собой «четверговую соль, золу из семи печей, земляной уголь, выкапываемый на Иванов день из-под чернобыльника». Четверговая соль — это черная соль, приготовленная особым способом в четверг последней недели Великого поста; чернобыльник — полынь. Не войдя в избу, они обмывают своим снадобьем притолок — верхнюю горизонтальную перемычку дверного проема — и затем вытирают чистым полотенцем, после чего получают подарки и угощения. 3 января, согласно поверью Калужской и Тульской губерний, а также в Беларуси «голодные ведьмы, возвращаясь с гулянья, задаивают коров». Чтобы избежать этой беды, над воротами привязывали сальную свечу.

А каких только не существовало святочных гаданий! Молодежь чаще всего хотела узнать о женитьбе-замужестве, люди более старшего возраста — об урожае. Примечательно, что существовали специальные гадания по поводу будущего брака. За ворота бросали башмачок. В какую сторону повернут носок, там и быть замужем. Если опущенные в блюдце с водой две иголки соединялись, то гадающей предстояло выйти замуж по любви. Если принесенный ровно в полночь петух или курица склевывала столько подсчитанного заранее и рассыпанного зерна пшеницы, что оставалось четное («парное») количество зерен, то  девушка в этом году будет с парой, выйдет замуж. Во время другого гадания в избу приносили кур, там были заранее приготовлены в трех местах вода, хлеб и кольца золотые, серебряные, медные. Чья курица будет пить воду, муж той будет пьяницей; чья станет клевать хлеб — бедняком; чья возьмет золотое кольцо, муж той — богат; чья выберет серебряное — ни богат, ни беден; чья курица коснется медного — также нищий. Существовало и такое гадание о будущей семейной жизни. Девушки выходят во двор, берут скатерть за края, старая женщина всыпает снег. Раскачивая скатерть, говорят: «Полю, полю бел снег среди поля! Залай, залай, собаченька, дознай, дознай, суженый!» Каждая при этом прислушивается, как лают собаки. Хриплый лай означал суженого старика, звонкий — молодого и.т.д.

Святочные гадания. С лубочной картинки

Святочные гадания. С лубочной картинки

Широкое распространение получили гадания, во время которых исполнялись поблюдные песни, упоминаемые, кстати, как и гадания с кормлением «счетным курицу зерном», с бросанием башмачка, с раскачиванием снега на скатерти в знаменитой балладе «Светлана» Жуковским, где речь шла о «крещенском вечерке». В блюдо наливалась вода, куда опускались украшения участников обряда. Затем все накрывалось платком. Под песни доставались поочередно предметы из чаши. В зависимости от того, что сулила исполняемая песня и чье украшение оказывалось в тот же момент вынутым, определяли судьбу и участь человека. Вот пример такой песни:

Сидела я у окошечка,

Ждала к себе милого,

Не могла дождатися —

Спать ложилася,

Утром встала —

Спохватилася:

Гляжу на себя — вдова!

Кому мы поем —

Тому добро будет,

Тому сбудется

И не минуется!

Существовал и другой вариант гадания с использованием блюда. На него клали разные предметы (например, уголек, ломоть хлеба, кусок печной глины, щетку, кольцо), накрывали все это скатертью, а блюдо начинали крутить. Когда оно останавливалось, каждая девушка (гадали чаще именно они) приподнимала скатерть там, где сидела. Кому выпадал хлеб, той жить богато, кому глина — в печали, кому кольцо — выходить замуж, кому уголек — умирать.

Моя бабушка, жившая в юности в деревне Кочино Батецкого района Новгородской области, некогда рассказывала мне, что она вместе с другими девушками гадала, выставляя в окошко обнаженную руку (можно было использовать любую часть тела): по тактильному ощущению от прикосновения к чему бы то ни было определялось, что произойдет в будущем. Описаны и гадания, согласно которым так или иначе истолковывали определенные, внезапно образованные контуры и формы, — например, вылитыми в ковш холодной воды оловом или воском. Многое мог сказать отпечаток тела на снегу, который мог быть отчетливым или нет, причем последний случай предвещал беду. «Ярый воск топили» также в балладе Жуковского.

Даже по отдельным элементам верований и обрядов наших предков становится ясно, какой богатой была их культура и быт, отразившиеся в национальном характере и складе души. Современный ученый и писатель Владимир Соловьев называет их мировоззрение при «кажущейся простоте» «сложными и противоречивыми». Хотя сведений о славянских мифах сохранилось гораздо меньше, чем о многих других, в частности, греческих, даже по ним можно судить о глубине и красочности народной фантазии. Кроме того возникший на основе этих языческих представлений фольклор, который обогатило также христианство, его символика, образы и духовные достижения, говорит о бесконечной красоте, неисчерпаемости и таинственности души славянина со стародавних времен, что не могло не проявиться и в каждом новогоднем обряде, какой бы мы не взяли.

Литература

  • Аникин В.П , Круглов Ю.Г. Русское народное поэтическое творчество, Л., 1987.
  • Круглов Ю.Г. Русские обрядовые песни, М, 1989.
  • Народный дневник.Наролеые праздники и обычаи: из «Сказаний русского народа», собранных И.П. Сахаровым, М, 1991.
  • Серия «Фольклорные сокровища московской земли». Т.4. Детский фолклор. Частушки, М., 2001.
  • Соловьев В.М. Русская культура. С древнейших времен др наших дней., М, 2004.
  • Славянская мифология. Словарь-справочник\ Сост. Л.М. Вагурина, М, 2004.
  • Толстой Л.Н. Война и мир.Т. 1-2, Домодедово, 1994.