Радио Зазеркалье

Ася Кревец решила углубиться в тему Великой Отечественной войны после того, как ко дню Победы составила список произведений, в которых честно и без прикрас была описана жизнь советских людей. В этот раз Ася расскажет о произведениях, герои которых провели свою молодость в бою.

Юлия Друнина, известнейшая поэтесса фронтового поколения, написала о себе однажды:

Просто кто-то невидимый диктовал мне строки. Этот невидимый назывался Войной…

Она поставила эпиграфом к одному из своих стихотворений следующие слова: «По статистике, среди фронтовиков 1922-го, 23-го и 24-го года рождения в живых осталось 3 процента». Итак, целое молодое поколение страны было практически стерто с лица земли. Но что выпало на долю тех, кому суждено было выжить? И какова она, юность на войне? На эти вопросы мы будем отвечать, обращаясь к художественным текстам, — свидетельствам тех страшных лет.

Та же Друнина – лирик, для которого война и юность слились в одно неразрывное целое, о чем говорят многие ее стихи:

Я люблю тебя, Армия, —

Юность моя!

Мы – солдаты запаса,

Твои сыновья.

Или, например, такие, полные восторженного упоения жизнью и горечи строчки:

Целовались.

Плакали.

И пели.

Шли в штыки.

И прямо на бегу

Девочка в заштопанной шинели

Разбросала руки на снегу.

Друнина признавалась: «Судьбу поэтов моего поколения можно назвать и трагической, и счастливой. Трагической потому, что в наше отрочество, в наши дома и в наши такие еще не защищенные, такие ранимые души ворвалась война, неся смерть, страдание, разрушение. Счастливой потому, что, бросив нас в самую гущу народной трагедии, война сделала гражданственными даже самые интимные наши стихи. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…» Тут вспоминаются и такие строки поэтессы:

Все просят девочки:

— Прочтите о любви! —

Все просят мальчики:

— Прочтите о войне! –

Но эти ипостаси,

Как ручьи,

В одну реку

Давно слились

Во мне.

Удивителен и в то же время характерен тот  факт, что, вернувшись с фронта и дожив до 67-милетнего возраста, Друнина кончает с собой. Недаром она в свое время писала о том, что «узнав правду о трагической, чудовищной, апокалиптической стороне жизни тридцатых годов <…> порой искренне завидую тем сверстникам, кто не вернулся с войны, погиб за высокие идеалы, которые освещали наше отрочество, нашу юность и молодость…»

Упомянем и еще одну знаменитую поэтессу, Ольгу Берггольц, в чьих словах, подчас страшных и откровенных, столько юношеского пыла и святого патриотизма. Именно она о незабываемой поре своей жизни пишет поразительно и ярко, называя ее «яростная, горькая, бесстрашная юность, окрыленная войной». Здесь хочется привести и такие ее строки из стихотворения «Твоя молодость»:

И, окинув памятью ревнивой

Не часы, а весь поток борьбы,

Ты ответишь: — Да, я был счастливым,

Я героем в молодости был.

О том, что такое первые сокровенные чувства, охватившие душу и оставшиеся в ней на всю жизнь (пускай пришли они в самую страшную для страну годину), – пьеса Арбузова «Мой бедный Марат», до сих пор популярная на театральной сцене. В ней действуют всего три героя (Лика, Марат, Леонидик). Их сближает желание помочь и поддержать друг друга в голодное, тяжелое время, когда то и дело разрываются снаряды, а раздобытый кусочек сахара становится неимоверным богатством. А вскоре каким-то неведомым образом приходит юношеская влюбленность, окрасившая жизнь в чудесные тона (Марат и Леонидик чувствуют симпатию к Лике, и она отвечает первому из них). Чтобы передать чистое, юношеское упоение жизнью и друг другом используется мотив музыки: вальс, который напевает героиня, когда танцует с Маратом. Им даже совестно от их счастья, когда «столько горя вокруг». Этот вальс еще прозвучит в завершающей части пьесы. Его, как нам становится ясно, в очередной раз поставит Лика, уже повзрослевшая и соединившая свою жизнь с Леонидиком – не из любви, скорее – из глубокого и трепетного сострадания. Финал пьесы удивителен. Герои (все трое) спустя 30 лет собираются вместе и решают, говоря словами Леонидика, «никогда не изменять нашей зиме сорок второго». Лика остается с Маратом, с тем, кого она по-прежнему любит и кто по-прежнему ей верен с тех далеких времен.

В произведениях прозаических жанров мы также можем найти художественные тексты, отражающие то, как юношество переживает войну. В литературе во 2-ой половине 50-ых – 1-ой половине 60-ых сложилось целое течение «лейтенантской прозы», в которое входят автобиографические произведения молодых лейтенантов. Жанр таких произведений определяют как фронтовая лирическая повесть (сюда же можно отнести и некоторые романы). Среди авторов назовем в первую очередь Юрия Бондарева, Георгия Бакланова, Константина Воробьева. Главный герой – бывший студент или даже школьник, который одновременно постигает великий и необъятный мир в его красоте и таинственности, а также ужас гибели и смертоубийства народов, в пору которого ему суждено взрослеть. Причем острота восприятия героя, которого можно назвать лирическим (как и в лирическом стихотворении он приближен к образу автора) как бы передается читателю, и оттого эффект страшных картин еще более усилен и народное бедство предстает во всей устрашающей наготе. Здесь натурализм соседствует с романтикой, чем достигается невероятная экспрессия. Недаром прием контраста – один из самых сильных приемов. Характерна, например, такая фраза из романа Бакланова «Пядь земли»:

«Наверное, только на войне так по-мирному пахнут травы».

Приведем еще одно описание из того же романа:

«Какие стоят ночи! Теплые, темные, тихие южные ночи. И звезд над головой сколько!.. Я читал, что в нашей галактике примерно сто миллионов звезд. Похоже на это. Наклонишься над бомбовой воронкой, а они глядят на тебя со дна, и черпаешь котелком воду вместе со звездами».

Не приводя впечатляющих картин военной жестокости, скажем о том, что в такой готовности воспринимать мир как откровение (как прекрасное, так и безмерно страшное) душа героя лейтенантской прозы проходит свое становление, усваивает определенные уроки, причем на всю оставшуюся жизнь. В том же романе Бакланова («Пядь земли») есть весьма зримый образ – «правый и левый берег Днестра». И если на правом берегу – плацдарм, где находятся  передовые части и который обстреливается с обеих сторон, то на левом – тыл и шансы умереть гораздо ниже. Очевиден момент выбора: оказаться в безопасности за счет других или разделить жестокую участь с теми, кто готов погибнуть. И совершенно различны люди, которые этот выбор совершают. Об их разности скажет молодой лейтенант Мотовилов:

«На войне между нами Днестр».

Хочется сказать еще несколько слов о «Пастухе и пастушке» Виктора Астафьева – величайшей повести одного из самых крупных современных писателей. Здесь, как и в лейтенантской прозе возвышенное соседствует с ужасным. Произведение считают экспериментальным. Автор определяет жанр своей повести как «современная пастораль», что указывает на совмещение приемов сентиментализма (направления 18 века с его характерным настроением чувствительности) и поражающего натурализма. Есть в повести и картина, напоминающая апокалипсис. Герой – опять же юный лейтенант (Борис). На войне он обретает истинную любовь, обретает впервые и навсегда, чего, кстати, не понять ехидной и насмешливой роте его солдат. Теперь его сердце принадлежит девушке, которая стала ему так близка, но которая остается для него во многом загадкой. Но герой, оторванный от возлюбленной, истрачивает душу в жестокой военной мясорубке, он устает от того бессердечия, которое встречает вокруг, в нем как бы гаснет и сам образ любимой. Борис умирает от легкого ранения, в течение длительного времени пролечившись в госпитале. Сам Астафьев (уже за рамками своего произведения, иными словами в качестве критика) писал следующее:

«Мне хотелось несколько упредить время и сказать, что наступят дни, не могут не наступить, когда образование, культура приведут, не могут не привести человека к противоречию с той действительностью, когда люди убивают людей».

Следуя завету классика, мы также хотим верить, что войны однажды прекратятся на нашей планете, и лишь по книгам они станут одним из учебников жизни как для окрепших и созревших душ, так и для душ молодых и взрослеющих, встречающих в таком многообразном литературном мире своих ровесников из былых времен.